«История нашей семьи»

Наталья Х.

Номинация – «Стать семьей»

История нашей семьи

Часть 1. Первый сын.

            Все люди разные. Но про себя уже давно поняла —  что человек я стайный, в одиночестве увядаю и впадаю в грусть. В школе, институте, на работе – друзья, мероприятия походы, путешествия. Дома – родня, собаки. И вот, наконец, у меня есть муж и нет детей (проблемы со здоровьем). А мне уже 28. И вокруг в разгаре перестройка.  Где лечиться, сколько времени и какой будет результат?  И ждать не хочу. Решили усыновить ребенка. Муж и мама меня поддержали.

            Тогда еще не было такой отлаженной программы по поиску и усыновлению детей. И мама решила посоветоваться со своей бывшей одноклассницей, которая работала в нашем роддоме. И мы внезапно узнаем, что в данный момент в её отделении лежит женщина – многодетная мать, которая собирается оставить своего будущего ребенка. И отказник у нее уже не первый.

            Своему сыну, когда он немного подрос, я рассказала правду.  Что мы искали своего ребенка, и однажды зимним вечером, в феврале 1998 года, я поехала его забирать из роддома.  

            Это была любовь с первого взгляда. Моя, папина, бабушкина. Он был совершенно чудесным ребенком. Он так тихо спал, что ночью я иногда подходила к кроватке и слушала, дышит ли он. Почти никогда не плакал. Однажды, когда Ванюшка заревел, я даже побежала за фотоаппаратом, запечатлеть редкий момент.  Выйти на работу мне пришлось, когда ему исполнилось пять месяцев.   Страну лихорадило, и как-то надо было выжить. Никогда не забуду, как мужу выдали зарплату мешками с сахарным песком, и мы развозили мешки на велосипеде по знакомым, чтобы обналичить его зарплату. 

            С пяти месяцев и до 7 лет фактически воспитывала Ваню бабушка Гета (Генриетта). Они были очень с ним дружны. Даже день рождения у них был в один день. Только через 60 лет. Вот маленькая иллюстрация тех лет (творчество мамы):

Двенадцать месяцев в году.

 Я лету рад, весне.

Но лишь февраль я очень жду,

Он очень дорог мне.

Два дня рождения у нас

В один и тот-же день.

Нам для друзей и для гостей

Дверь открывать не лень.

Мы с бабушкой стоим вдвоем,

Собою хороши,

И всех мы за руку берем,

Целуем от души.

Мне два, и чуть побольше ей,

И с нею мы друзья.

«Вот тигры! Гороскоп не врет!»-

Вздыхает вся семья.

Мы с нею пляшем и поем,

И любим всех учить.

И с ней прекрасно мы живем.

Что лучше может быть?

            Мы с мужем приходили поздно (часто дополнительно подрабатывали). Поэтому вырос Ваня очень похожим на нее. Даже внешне.  Моя знакомая, которая не знала об усыновлении, сказала, «Я никак не могла понять, на кого похож ребенок, а теперь поняла – он же вылитый «генриеттеныш». Но как бы поздно мы не приходили, все дела откладывались в сторону – наступало «время сына».

            С Ваней было очень интересно. Мы занимались музыкой, много читали. Каждый вечер перед сном все по очереди пели ему песни, невзирая на отсутствие слуха и голоса. Мы жили в частном секторе, автобусы в нашем районе не ходили, и по дороге с ним выучили по номерам домов числа (в том числе двузначные), решали смешные задачи про машины и проколотые колеса и съеденные конфеты. Учились читать и вместе наклеивали по всему дому бумажки. Были и болезни, и какие-то проблемы (в основном бытовые), но ничего нерешаемого. Как у всех.

            Ваня пошел в первый класс. В школе у него все было легко, поэтому за все школьные годы его даже не могу ничего вспомнить, кроме того, как мы ставили спектакли, шили костюмы, куда-то ездили, в чем-то участвовали. Короче, все было очень интересно. Но, наверное, для равновесия, мы полной мерой хлебнули всех школьных проблем со вторым нашим сыном.

Часть 2. Второй сын.

             Однажды знакомые мне сказали: «Вот смотрим на тебя и удивляемся. Как ты могла решиться усыновить ребенка. В классе с твоим Ваней учится наш племянник, Илья. Отец его умер, мать и бабушка пьют. Нам предлагают стать его опекунами. Но мы не можем его любить так, как своих детей, и потому взять не можем».

            Забыть про этого мальчика я так и не смогла. Приходя в школу за сыном, я наблюдала за ним, искала Илью на фотографиях со школьных праздников. Шла по улице и думала о нем. Может потому, что хотелось еще одного ребенка, может потому, что он почти такой же «отказник», каким был мой Ванюшка. Стала наводить о нем справки. Все меня отговаривали. Учительница сказала, что решать мне, но описала его запущенность, лень, некоммуникабельность (она оказалась права на 100%).

Родные были против. Муж, работающий в школе учителем, говорил, что брать надо детей маленького возраста. Ничего не помогало. Это было как наваждение. Уговорила мужа взять Илью на выходные, приглядеться. В детском доме это разрешалось. И когда я с документами пришла за Ильей, его позвали и сказали: «Вот к тебе твоя новая мама пришла». Я была в шоке. И отказаться после этого от него не смогла. Мне казалось, что это было бы очередным предательством. За свои неполные восемь лет он и наголодался (иногда грыз сухие макароны), и нагляделся всего. Я никогда его специально не расспрашивала, все само собой вылезало. Например, заходим как-то в милицию за какой-нибудь справкой, а Илья говорит: «А мы здесь за решеткой с мамой сидели».  И так постоянно.

            Жалеть о своем поступке я начала почти сразу. И жалела долго. Иногда я приходила на работу и не могла работать, в голове крутилась одна мысль – что я наделала и как жить дальше. Нам всем было очень трудно, и Илье в том числе.  Но я не могла мальчика вернуть, а он – все равно, как бы ему не было непросто, не хотел уходить. Временами казалось, что притерлись, трудности позади. Но вновь что-то случалось, и я гневалась, раскаивалась и так далее бесконечно по кругу…

            Илья страшно ревновал Ваню. Он не мог выбрать машинку, из двух одинаковых: та, что в руках у Ивана, всегда казалась лучше, даже если он до этого выбрал сам. Я часто думала: как жаль, что много было упущено.  Из-за неразвитой памяти не мог учить стихи. Все задачи нам переходилось переводить в конфетные и пирожковые темы. Таблицу умножения на два мы учили несколько месяцев. Теперь перед сном я приходила в комнату мальчишек с призами (конфетки, драже и другие «вкусняшки») и, сидя в потёмках около них двухъярусной кровати,  тренировала на скорость в устном счете.  А про английский язык я вспоминаю просто с содроганием. Вообще, если с Ваней мы не учили уроки, то с Ильей занимались вплоть до окончания 9 класса. Я гуманитарными предметами, а папа математикой, физикой, химией  ит.д. 

Но, какой бы ни была у Ильи плохой память, это не распространялось на тему живой природы. Мы могли идти по улице, и в течение 30-40 минут слушать, например, про муравьев. И ни единого повторения. Или про акул. Или про китов. Если бы у нас в городе был ветеринарный колледж, Илья стал бы ветеринаром.

Закончил Илья 9 классов в первой пятерке по успеваемости в классе. А потом пошел учиться в колледж на повара, где мгновенно расцвел. 

            Сейчас, мальчишкам почти по 22 года, и они живут отдельно, Илья уже определился с выбором пути, все как-то устроилось, и я почти перестала беспокоиться за него.

А наш Иван еще только выруливает на свой путь. Окончил физико-математический лицей (несколько хуже, чем мог), поступил в институт, бросил институт, отслужил в армии, снова поступил в институт. Долго искал работу, чтобы нравилась. Последние 3 года, мы больше переживали за Ваню. Наверное, это закон всемирного равновесия. Каждому в жизни отвешено некоторое количество метаний, блужданий. Кому-то в начале, кому-то позже…

Часто я жалею о том, что, Ване было недостаточно нашего внимания, просто нас, ведь львиную долю наших усилий забирал Илья…

Часть 3. Дети выросли…

            Несмотря на трудности, жизнь наша была разнообразной и веселой. Мы катались на лыжах, с собой обязательно — термос и «вкусняшки» (ведь главное было доехать до какой-то точки, сесть на пенек и все съесть). Ходили на каток. Катались по всему городу на великах, ходили в походы с ночевками, в кино.  И почти всегда с нами еще несколько мальчишек – их друзей… И, конечно, празднование дней рождений. С гостями, конкурсами, футбольными матчами… Ездили на море и к родственникам в Казахстан.

            И вот мальчишкам исполнилось 14-15 лет. Они повзрослели. И у них появилась своя, отдельная от нас жизнь. И с мужем мы все больше сидели каждый в своем углу, в компьютерах.  Мой оптимизм и жадное желание куда-то стремиться иссякли. Моя стая исчезла… Короче, кризис среднего возраста. И я решила, что пора изменить свою жизнь…

Часть 4. Третий сын и дочь.

            Однажды, читая книгу онлайн, я попала на форум приемных родителей. И застряла там на 2 года. Стала целенаправленно искать похожие форумы. С удивлением я читала про родителей, у которых были такие же проблемы с приемными детьми, какие были у меня с Ильей. После этого я осознала, что многое можно было сделать по-другому, легче.  И еще я поняла, что мне не хватает маленьких детей.  Я стала заходить на сайты по устройству детей-сирот.  Свою семью, мужа и подросших детей я уговаривала месяцев шесть…  

            Первыми меня поддержали мои мальчишки, которым было уже по 16 лет. Мне на тот момент исполнилось 47 лет, мужу 51, и совсем младенцев я брать побоялась. В первую очередь потому, что собиралась работать. И брать я собиралась сразу двоих. Во-первых, я помнила, как сильно хотел Ваня брата или сестру. И, во-вторых, мне хотелось бы, чтобы дети могли всегда друг на друга опереться, если вдруг не смогут уже на нас. Папа сопротивлялся дольше всех)…

            Мы собрали документы и поехали в Ярославль. Я указала возраст от года до пяти, и группу здоровья от первой до третьей. Инвалидов я просто не вытянула бы. Мне предоставили анкеты —  черно-белые фотографии с короткой информацией по родственным связям и диагнозам.  И как-то заранее посмотреть, хоть тайком на детей было нельзя. Как сделать судьбоносный выбор в таких условиях? 

            Мы взяли направление на детей, родители которых были лишены родительских прав, Девочка и маленькие братья — близнецы.  Приехали в дом малютки, посмотрели, вроде приглянулись они нам. А потом вдруг оказалось, что наше посещение вызвало такую реакцию со стороны их родственников, что они забегали, стали что-то оформлять, и мы решили отступить…

Потом нам показали еще троих детей, но там двое из них были с серьезными диагнозами. А я понимала, что таких детей нам не потянуть…

Все эти поиски нас «убивали». Мои мальчишки психовали. Ваня сказал, что еще раз через такое эмоционально выматывающее «знакомство-отказ» просто не пройдет… И тут мне позвонила инспектор из центра и сказала, что только что поступили двое деток – брат и сестра, здоровенькие, хорошенькие, но «немножко национальные».

И на следующий день я помчалась в Ярославль.

            И вот я увидела мальчика двух лет, большеглазого, говорящего как взрослый и рассудительного. Не мальчик, а просто подарок. А потом принесли годовалую девчонку-головастика. Почти не ходящая, ничего не говорящая. И голова у нее – половина в кудряшках, половина фиолетовая в фукорцине из-за сильного ожога. Но этот головастик был такой шустрый, все внимание на себя перетягивал.

Потом мы приезжали всей семьей, и наконец, в конце декабря 2014 года я привезла

карапузов домой.

            И началась наша совместная жизнь. Когда мальчишки приходили из школы, я шла на работу. Проработать мне удалось меньше полугода, так как слегла мама, за которой пришлось ухаживать. Поэтому первый год был очень непростым.

Спасибо сыновьям. Они разделили со мной заботы и по дому, и по уходу за малышней. Кормили, играли, мыли попы. После этого Ваня сказал, хлопнув себя по лбу: «Дурак, на что я подписался!».  А Илья: «Никаких детей до 35 лет!».  

Наш папа первое время был в стрессе и часто скрывался в своей комнате. Но, если деликатный Дамир никому не хотел быть в тягость, то Дарина, обладающая скромностью носорога, границ не признавала. Именно Дарина пробила в папиной броне брешь.

 Конечно, это случилось не сразу. Но именно папа до сих пор носит девочку на ручках по утрам в туалет и из него. И из дома в машину может понести, несмотря на больную спину, если у нее плохое настроение. И полежать к нему на диванчик тоже можно прибежать…

            Мои младшие дети – очень разные, но страшно всеми любимые, по-разному талантливые.

Дамир – образец порядка, ответственности, одаренный ребенок. Только и на нем прошлое сказалось – он очень тревожен. Первые два года он вспоминал ужасные вещи.  

Дарина —  гиперактивная, артистичная и отважная до безумия. Она все время попадает в какие-то происшествия. Но я достаточно быстро поняла и приняла это для себя, и стараюсь спокойно смотреть на жизнь. И похоже мне это удается, т.к. моя соседка все время говорит: «Как ты можешь на это не злиться?». А я в такие моменты часто вспоминаю Илью, и жалею, что ему – то пришлось иметь дело с «непреклонной», «железной» мамой.

Хотя, я думаю, возможно, именно моя непреклонность помогла преодолеть последствия ужасного детства и воспитать хорошего парня…

 Рассказывать про моих детей я могу бесконечно долго в стиле «Тома Сойера» или «Маши и медведя»…

Ведь мой навык рассказчика отрабатывается каждый день: по вечерам, когда мои младшие уже лежат в кроватях (обязательно в одной комнате, хотя у каждого есть своя), мы по очереди сочиняем сказочные истории, главными героями которых всегда бывают брат и сестра. Иногда это ежата, бельчата, иногда — черепашки – ниндзя…

Короче, дети – это конечно хлопотно, но это такой кайф!

И уж точно – некогда задумываться по утрам – хочется ли тебе вставать)))